Неточные совпадения
Как на досадную разлуку,
Татьяна ропщет на ручей;
Не видит никого, кто руку
С той стороны подал бы ей;
Но вдруг сугроб зашевелился,
И кто ж из-под него явился?
Большой, взъерошенный медведь;
Татьяна ах! а он реветь,
И лапу с острыми когтями
Ей протянул; она скрепясь
Дрожащей
ручкой оперлась
И боязливыми шагами
Перебралась через ручей;
Пошла — и что ж? медведь за ней!
Добравшись до мелкого места, барин стал на ноги, покрытый клетками сети, как в летнее время дамская
ручка под сквозной перчаткой, — взглянул вверх и увидел гостя, в коляске въезжавшего на плотину.
Потом она приподнялась, моя голубушка, сделала вот так
ручки и вдруг заговорила, да таким голосом, что я и вспомнить не могу: «Матерь божия, не оставь их!..» Тут уж боль подступила ей
под самое сердце, по глазам видно было, что ужасно мучилась бедняжка; упала на подушки, ухватилась зубами за простыню; а слезы-то, мой батюшка, так и текут.
Когда мы пошли садиться, в передней приступила прощаться докучная дворня. Их «пожалуйте ручку-с», звучные поцелуи в плечико и запах сала от их голов возбудили во мне чувство, самое близкое к огорчению у людей раздражительных.
Под влиянием этого чувства я чрезвычайно холодно поцеловал в чепец Наталью Савишну, когда она вся в слезах прощалась со мною.
— Этот у меня будет светский молодой человек, — сказал папа, указывая на Володю, — а этот поэт, — прибавил он, в то время как я, целуя маленькую сухую
ручку княгини, с чрезвычайной ясностью воображал в этой руке розгу,
под розгой — скамейку, и т. д., и т. д.
— Однако и он, бедняжка, весь в поту, — шопотом сказала Кити, ощупывая ребенка. — Вы почему же думаете, что он узнает? — прибавила она, косясь на плутовски, как ей казалось, смотревшие из-под надвинувшегося чепчика глаза ребенка, на равномерно отдувавшиеся щечки и на его
ручку с красною ладонью, которою он выделывал кругообразные движения.
Петр, который в качестве усовершенствованного слуги не подошел к
ручке барича, а только издали поклонился ему, снова скрылся
под воротами.
Кутузов зашипел, грозя ему пальцем, потому что Спивак начал играть Моцарта. Осторожно подошел Туробоев и присел на
ручку дивана, улыбнувшись Климу. Вблизи он казался старше своего возраста, странно белая кожа его лица как бы припудрена,
под глазами синеватые тени, углы рта устало опущены. Когда Спивак кончил играть, Туробоев сказал...
Другой студент, плотненький, розовощекий, гладко причесанный, сидел в кресле, поджав
под себя коротенькую ножку, он казался распаренным, как будто только что пришел из бани. Не вставая, он лениво протянул Самгину пухлую детскую
ручку и вздохнул...
Упираясь ладонями в
ручки кресла, Бердников медленно приподнимал расплывчатое тело свое, подставляя
под него толстые ноги, птичьи глаза, мигая, метали голубоватые искорки. Он бормотал...
Одно яйцо он положил мимо кармана и топтал его,
под подошвой грязного сапога чмокала яичница. Пред гостиницей «Москва с но» на обломанной вывеске сидели голуби, заглядывая в окошко, в нем стоял черноусый человек без пиджака и, посвистывая, озабоченно нахмурясь, рассматривал, растягивал голубые подтяжки. Старушка с ласковым лицом, толкая пред собою колясочку, в которой шевелились, ловя воздух, игрушечные, розовые
ручки, старушка, задев Клима колесом коляски, сердито крикнула...
Косматые и черные, как чертовки, женщины сидели на полу на пятках,
под воткнутыми в землю, на длинных бамбуковых
ручках, зонтиками, и продавали табак, пряники, какое-то белое тесто из бобов, которое тут же поджаривали на жаровнях.
Он поминутно подбегал целовать у нее
ручки «и всякий пальчик», а
под конец проплясал еще один танец
под одну старую песенку, которую сам же и пропел.
Он, с жадностью, одной дрожащей рукой, осторожно и плотно прижал ее к нижней губе, а другую руку держал в виде подноса
под рюмкой, чтоб не пролить ни капли, и залпом опрокинул рюмку в рот, потом отер губы и потянулся к
ручке Марфеньки, но она ушла и села в свой угол.
Тит Никоныч являлся всегда одинакий, вежливый, любезный, подходящий к
ручке бабушки и подносящий ей цветок или редкий фрукт. Опенкин, всегда речистый, неугомонный,
под конец пьяный, барыни и барышни, являвшиеся теперь потанцевать к невесте, и молодые люди — все это надоедало Райскому и Вере — и оба искали, он — ее, а она — уединения, и были только счастливы, он — с нею, а она — одна, когда ее никто не видит, не замечает, когда она пропадет «как дух» в деревню, с обрыва в рощу или за Волгу, к своей попадье.
Ноги не умещались
под стулом, а хватали на середину комнаты, путались между собой и мешали ходить. Им велено быть скромными, говорить тихо, а из утробы четырнадцатилетнего птенца, вместо шепота, раздавался громовой бас; велел отец сидеть чинно, держать
ручки на брюшке, а на этих, еще тоненьких, «
ручках» уж отросли громадные, угловатые кулаки.
[Давно минувшие времена… (ит.)] He только гостиные XVIII столетия не существуют — эти удивительные гостиные, где
под пудрой и кружевами аристократическими
ручками взлелеяли и откормили аристократическим молоком львенка, из которого выросла исполинская революция, — но и таких гостиных больше нет, как бывали, например, у Сталь, у Рекамье, где съезжались все знаменитости аристократии, литераторы, политики.
От
ручки звонка до последнего гвоздя все в доме было пригнано
под русский вкус и только не кричало о том, как хорошо жить в этом деревянном уютном гнездышке.
Подъезжая к пригорку, на котором стоял белый кош Ляховской, Привалов издали заметил какую-то даму, которая смотрела из-под руки на него. «Уж не пани ли Марина?» — подумал Привалов. Каково было его удивление, когда в этой даме он узнал свою милую хозяйку, Хионию Алексеевну. Она даже сделала ему
ручкой.
— Ох, боговы работнички, нехорошо! — шамкал он. — Привел господь с
ручкой идти
под чужими окнами… Вот до чего лакомство-то доводит! Видно, который и богат мужик, да без хлеба — не крестьянин. Так-то, миленькие!.. Ох, нужда-то выучит, как калачи едят!
— Нет, а я… — воскликнула Нюра, но, внезапно обернувшись назад, к двери, так и осталась с открытым ртом. Поглядев по направлению ее взгляда, Женька всплеснула руками. В дверях стояла Любка, исхудавшая, с черными кругами
под глазами и, точно сомнамбула, отыскивала рукою дверную
ручку, как точку опоры.
— Ах, дерево какое! — рассердилась Женя. — Что же по-твоему, лучше: с проваленным носом на соломе сгнить?
Под забором издохнуть, как собаке? Или сделаться честной? Дура! Тебе бы
ручку у него поцеловать, а ты кобенишься.
— Что?!
Под поезд?! А ты знаешь, что за такие слова бывает?! Угроза действием! Вот я сейчас пойду и крикну «караул!» и поверну сигнальную
ручку, — и он с таким решительным видом схватился за рукоятку двери, что кондуктор только махнул рукой и плюнул.
Пришла Палагея, не молодая, но еще белая, румяная и дородная женщина, помолилась богу, подошла к
ручке, вздохнула несколько раз, по своей привычке всякий раз приговаривая: «Господи, помилуй нас, грешных», — села у печки, подгорюнилась одною рукой и начала говорить, немного нараспев: «В некиим царстве, в некиим государстве…» Это вышла сказка
под названием «Аленький цветочек» [Эту сказку, которую слыхал я в продолжение нескольких годов не один десяток раз, потому что она мне очень нравилась, впоследствии выучил я наизусть и сам сказывал ее, со всеми прибаутками, ужимками, оханьем и вздыханьем Палагеи.
Сначала заглядывали к нам,
под разными предлогами, горничные девчонки и девушки, даже дворовые женщины, просили у нас «поцеловать
ручку», к чему мы не были приучены и потому не соглашались, кое о чем спрашивали и уходили; потом все совершенно нас оставили, и, кажется, по приказанью бабушки или тетушки, которая (я сам слышал) говорила, что «Софья Николавна не любит, чтоб лакеи и девки разговаривали с ее детьми».
Она сверху вниз протянула ему маленькую
ручку, туго обтянутую тонкой лайковой перчаткой, и сошла на паркет зала со свободной грацией. «Точно принцесса крови», — подумал Александров, только недавно прочитавший «Королеву Марго».
Под руку они подошли к строящемуся полонезу и заняли очередь. За ними поспешно устанавливались другие пары.
Вдоль всей стены,
под окнами, стоял длинный некрашеный стол, в котором были в ряд четыре выдвижные ящика с медными
ручками.
Брюхачев стоял за женою и по временам целовал ее
ручки, а Белоярцев, стоя рядом с Брюхачевым, не целовал рук его жены, но далеко запускал свои черные глаза
под ажурную косынку, закрывавшую трепещущие, еще почти девственные груди Марьи Маревны, Киперской королевы. Сахаров все старался залепить вырванный попугаем клочок сапога, в то время как Завулонов, ударяя себя в грудь, говорил ему...
Выбившаяся из-под одеяла маленькая
ручка покоилась на краю постели. На одном из исхудавших пальцев ее блестело обручальное кольцо.
Он опять меланхолически скосил глаза в сторону Машеньки и опять показал мне свою фистулу."Знает ли она, что у него
под скулой фистула?" — невольно спросил я себя и тут же, внимательно обсудив все обстоятельства дела, решил, что не только знает, но что даже, быть может, и пластырь-то на фистулу она сама, собственными
ручками, налепляет.
И тут бабка выросла из-под земли и перекрестилась на дверную
ручку, на меня, на потолок. Но я уж не рассердился на нее. Повернулся, приказал Лидке впрыснуть камфару и по очереди дежурить возле нее. Затем ушел к себе через двор. Помню, синий свет горел у меня в кабинете, лежал Додерляйн, валялись книги. Я подошел к дивану одетый, лег на него и сейчас же перестал видеть что бы то ни было; заснул и даже снов не видел.
Под стоны родильницы и
под его неумолчные всхлипывания я
ручку младенцу, по секрету скажу, сломал.
У папы была большая электрическая машина для лечения больных: огромный ясеневый комод, на верхней его крышке,
под стеклом, блестящие медные
ручки, шишечки, стрелки, циферблаты, молоточки; внутри же комода, на полках, — ряды стеклянных сосудов необыкновенного вида; они были соединены между собою спиральными проволоками, обросли как будто белым инеем, а внутри темнели синью медного купороса. Мы знали, что эти банки «накачивают электричество».
Здесь — ужины с тонким вином и осетриной
под соусом провансаль, красивые дамы, мерцание бриллиантов, целование
ручек.
Я слышал свое пунктирное, трясущееся дыхание (мне стыдно сознаться в этом — так все было неожиданно и непонятно). Минута, две, три — все вниз. Наконец мягкий толчок: то, что падало у меня
под ногами, — теперь неподвижно. В темноте я нашарил какую-то
ручку, толкнул — открылась дверь — тусклый свет. Увидел: сзади меня быстро уносилась вверх небольшая квадратная платформа. Кинулся — но уже было поздно: я был отрезан здесь… где это «здесь» — не знаю.
Как он так жестоко взволновался, она, вижу, внемлет сим его слезам и пению и все стала тишать, усмиряться и вдруг тихо
ручку из-под своего лица вывела и, как мать, нежно обвила ею его голову…
Хвалынцев машинально стал оглядывать залу: узкие потускнелые зеркала с бронзовой инкрустацией; хрустальная люстра
под росписным потолком; у мебели тонкие точеные ножки и
ручки, в виде египетских грифов и мумий; давным-давно слинялый и выцвевший штоф на спинках и сиденьях; темные портреты, а на портретах все Екатерининская пудра да высочайшие Александровские воротники, жабо да хохлы, скученные на лоб.
Отпаявшаяся втулка крана уныло опустилась, крышка съехала набекрень, из-под
ручек стекали капли олова, — лиловато-синий самовар казался вдребезги пьяным.
Снаружи из-под пледа виднелась только одна ее маленькая, длинная и бледная
ручка, на которой выше кисти была обмотана черная резиновая тесьма широкополой соломенной бержерки.
Запечатав это письмо, он положил его
под обложку красиво переплетенной маленькой книжечки, завернул ее в бумагу, снова запечатал и велел лакею отнести Бодростиной. Затем, когда слуга исчез, Горданов сел пред зеркалом, развернул свой бумажник, пересчитал деньги и, сморщив с неудовольствием лоб, долго сидел, водя в раздумьи длинною
ручкой черепаховой гребенки по чистому, серебристому пробору своих волос.
На что же мне завялый твой цветок!
Куда бегу? Смотри, вон села птичка
На деревце! Немножко попоет
И прочь летит: удержишь ли ее?
Вон видишь, ждут меня и
ручкой манят.
Побегаем, пошутим, посмеемся,
Пошепчемся у тына
под шумок,
От матушек сердитых потихоньку.
Шакир сидел у стола и щёлкал пальцами по
ручке ковша, а Наталья, спрятав руки
под фартук, стояла у печи, — было сразу видно, что оба они чем-то испуганы.
— Нет-с, что вы, батушка, что вы? Как же можно от ласк государя кричать? Я-с, — заключил Николай Афанасьевич, — только как они выпустили меня, я поцеловал их
ручку… что счастлив и удостоен чести, и только и всего моего разговора с их величеством было. А после, разумеется, как сняли меня из-под пальмы и повезли в карете домой, так вот тут уж я все плакал.
Сердобольная Наталья Николаевна, сберегая покой мужа, ухаживала за ним, боясь каким бы то ни было вопросом нарушить его строгие думы. Она шепотом велела девочке набить жуковским вакштафом и поставить в угол на подносике обе трубки мужа и, подпершись
ручкой под подбородок, ждала, когда протоиерей выкушает свой стакан и попросит второй.
Впрочем, это отличный предлог — она будет давать тебе уроки, старая фрау будет вязать чулок, а ты будешь пожимать маленькие немецкие
ручки под столом…
Выйдя на Никольскую, Иван Алексеич придавил себя пухлой
ручкой по животу,
под правым ребром.
Две медные
ручки звонков, находившиеся одна
под другой в узкой полосе стенки между дверьми, блестели, как золото.
Бубен звенел и стонал
под ударами ее смуглой хорошенькой
ручки. Стройная ножка скользила по ковру… Она вскрикивала по временам быстро и односложно, сверкая при этом черными и глубокими, как горная стремнина, глазами. Потом закружилась, как волчок, в ускоренном темпе лезгинки, окруженная, точно облаком, развевающеюся белою чадрою.
Вот завели партию во двор, выстроили, а покойник Антон Лазарич уж на крыльце стоит и этак из-под
ручки нас оглядывает, а сам усмехается.
Сияющий и весёлый принялся Илья в этот вечер за обычное своё занятие — раздачу собранных за день диковин. Дети уселись на землю и жадными глазами глядели на грязный мешок. Илья доставал из мешка лоскутки ситца, деревянного солдатика, полинявшего от невзгод, коробку из-под ваксы, помадную банку, чайную чашку без
ручки и с выбитым краем.